А внутри тебя лежит, сжимаясь в комок, дрожа всем телом и обнимая себя за худые плечи, маленький человек, который хочет тепла и внимания. Ему не нужны эти громкие слова и звания, эти тяжеловесные прилагательные, произносимые в твой адрес. Ему нужно, чтобы его заметили под этой твердой отполированной оболочкой, взяли за плечи, развернули к себе лицом и, прижав к груди, прошептали: "Я нуждаюсь в тебе так же, как и ты во мне. Ты заслуживаешь любви, и я дам тебе эту любовь. Тебе не придется больше плакать. Пожалуйста, перестань".

Но этого не происходит. 

А оболочку полируют с каждым годом все тщательнее, смазывая жирной лестью, отшлифовывая наждачкой с горьким алмазным напылением из концентрированных слез. Человек внутри тебя медленно умирает от холода и обезвоживания. Он выбирается наружу одинокими вечерами за книгами и кинофильмами о любви и молодости, которая, к слову, в твоем понимании все чаще кажется какой-то эфемерной, не существующей даже, субстанцией. 

Твой внутренний человек погибает, сжимая в руках записку с инициалами незнакомого семнадцатилетнего мальчика со светлыми кудрявыми волосами и красивым упрямым профилем. Ты даже не можешь вспомнить, почему его образ кажется тебе таким родным и отчего каждый раз так неприятно щемит в груди, когда ты случайно слышишь это имя. Не оттого ли, что твое собственное отчество - производное от этого имени? 

Нет, нет. Не знаю.

Твой внутренний человек мертв.

я такое ничтожество, черт

Надо искать новое окружение.
Такое... интеллегентное быдло. С которым можно поговорить обо всем на свете, устроить веселый бухич, обсуждать лекции по философии, курить по пьяни, обсосать последние видосы Ховарина и их конфликты, прочитать свои стихи и поплакать за фильмом.
Мне нужна пьяная романтика с томиком Бродского руках.

Я боюсь, что не найду таких людей и такого человека. Но я знаю, что такие люди есть. Только я им не нужна.

В своих мыслях я уже давно попрощалась со своей школьной порой.

На набережной ветренно. Я смотрю вслед идущим вперед одноклассникам. Щемящее чувтво в груди заставляет меня сдавленно пискнуть, но не дает расплакаться. "Вот и все. Ну и что?"

Это всего лишь образы в моей голове. На деле же все еще существуют эти самые "мы", которые стоят на самом краю и готовы сигануть в небытие.

"Мы - часть вечности". Канули в вечность, если быть точной.

Я провалилась. Я еще не знаю результатов, но уже и так все ясно.
Мне страшно признаться себе в этом, но: я не уеду в Петербург. Я все проебала.
Мне до сих пор кажется, что Петербург ждет меня. Наверное, я еще не смирилась.

Что ж, ровно через десять суток я буду находиться в ресторане, в самом разгаре праздника. А еще через сутки будет грандиозный бухич. А еще через...

Все кончится. Я не успеваю за временем. Нет, эти 11 лет были очень, очень долгими. Этот год был невероятно длинным. Но я не чувствую, что готова. Или чувствую?

Все кончится. И начнется заново.